Rambler's Top100 Google+
 
 
ФЕДЕРАЛЬНЫЕ
АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

  Регламент Арбитражных судов Российской Федерации
  Альтернативная процедура урегулирования споров
с участием посредника - процедура медиации
  Подача документов в арбитражные суды в электронном виде
  Банк решений арбитражных судов
  Картотека
арбитражных дел
  Календарь судебных заседаний арбитражных судов
  Решения арбитражных судов по заявлениям о признании нормативных актов недействующими
  Решения о назначении арбитражным управляющим
наказания в виде дисквалификации
  Подать жалобу на действия судей и работников аппаратов арбитражных судов
Rambler's Top100
TopList
 
Постановления
Пленума ВАС РФ (АРХИВ)
Информационные
письма Президиума
ВАС РФ (АРХИВ)
Постановления
Президиума ВАС РФ (АРХИВ)
Правовые позиции
Президиума ВАС РФ
(АРХИВ)

Главная страница    Новости  

Выступления Председателя

Выступление Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации А.А.Иванова на конференции, посвященной 20-летию Исследовательского центра частного права при Президенте Российской Федерации (19 декабря 2011 года)

ИВАНОВ А.А.

Добрый день, уважаемые участники Конференции!

Прежде всего, я хотел бы поздравить всех с 20-летием Исследовательского центра частного права!

Вот уже два десятилетия Исследовательский центр частного права следит за тем, чтобы в нашей законотворческой, а также практической деятельности реализовывались принципы права. Когда-то это удается делать более эффективно, когда-то менее, но это жизненно важная для нашего государства работа, и в том, что она делается на таком высоком уровне и так долго, есть несомненная заслуга Исследовательского центра частного права и Совета по кодификации гражданского законодательства при Президенте Российской Федерации. И такую работу нужно продолжать. Однако необходимо продумать, как действовать дальше, чтобы мнение общественности, в том числе, юридической, учитывалось в большей мере, чем сейчас.

Мой доклад посвящен вопросам вещного права.

Очевидно, что при подготовке фундаментальных изменений Гражданского кодекса Российской Федерации раздел, посвященный вещному праву, должен был претерпеть максимальные изменения, поскольку он в середине 90-х был написан очень сжато и не содержал всего спектра вещных прав, необходимых обществу. Фактически в Гражданском кодексе были заложены нормы о праве собственности с двумя небольшими дополнениями, касающимися отдельных разновидностей вещных прав, и при этом не было ни общей части вещного права, ни норм о владении. Более того, даже тот краткий перечень вещных прав, который был заложен в Кодексе 1994 года, был сокращен при принятии Земельного кодекса 2001 года.

Почти двадцать лет применения ныне действующего Гражданского кодекса показали, что при его разработке было предложено довольно много норм и институтов, которые до сих пор ни разу не были применены. Поэтому наряду с тем, что мы должны были предложить развернутую систему вещных прав, нам следовало прописать их таким образом, чтобы эти нормы оказались востребованными и работающими с момента принятия. И это была одна из самых больших сложностей при подготовке соответствующего раздела.

Помимо всего прочего, у разработчиков, конечно, были и методологические трудности, связанные с тем, в каком состоянии находилась доктрина вещного права в России после 1917 года. Будем откровенны, после революции 1917 года доктрина вещного права развивалась в России только в последние десять-пятнадцать лет. В течение всего советского периода мы получали в лучшем случае научные изыскания об экономических отношениях собственности в духе марксизма-ленинизма. Никаких иных прав в сфере гражданского оборота наши кодексы не предусматривали, ученые этими вопросами не занимались, да подобные исследования и не приветствовались.

На момент создания Гражданского кодекса 1994 года доктрина вещного права была в России еще недостаточно разработана. Основой для любой доктрины является практика, а если практика слаба и неинтересна, то никакая серьезная доктрина появиться не может.

Были и другие проблемы, которые волновали разработчиков, а именно серьезная критика в адрес самого понятия вещного права и все более проявляющееся влияние англо-саксонской доктрины на вещное право стран континентальной Европы. Это влияние проявляется во все большем усилении договорных начал в регулировании отдельных разновидностей вещных прав и приводит к разрушению самого понятия вещного права и появлению промежуточных теоретических конструкций, сочетающих в себе элементы вещного и обязательственного права. Для кодификации это не очень хорошо, потому что в промежуточных правовых конструкциях трудно найти тот базис, который соответствует природе вещного права.

Все это потребовало анализа и обобщения обширной и крайне противоречивой судебной практики. Скажу больше, нынешнее состояние Гражданского кодекса обусловило, может быть, отчасти гипертрофированную роль судов в регулировании вещно-правовых отношений, когда правовые позиции и постановления Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов заменяют отсутствие норм вещного права в фундаментальном законе. В принципе, наше право могло бы и дальше развиваться в том же направлении, но, мне кажется, это не совсем правильный путь. Эти нормы должны быть закреплены в Гражданском кодексе и стать общеобязательными. Однако пока этого не происходит, практика нуждается в решении соответствующих вопросов, и суды вынуждены их решать.

Для разработчиков практика судов стала ключевым ориентиром при подготовке соответствующих положений в разделе, более того, определенные правовые институты, прошедшие через горнило судебной практики, были перенесены в проект кодекса.

Нами были предложены три основные новеллы в раздел вещного права: нормы о владении, общие положения о вещных правах и развернутая система ограниченных вещных прав.

Как я уже говорил, Гражданский кодекс 1994 года не содержал норм о владении. В нем упоминались понятия добросовестного и недобросовестного владения и проводилась дифференциация между владением, пользованием и распоряжением. Что касается понятия владения и его природы, то этот вопрос в Кодексе не решался, что позволяло по-разному трактовать данное понятие. Если мы посмотрим научные работы по вопросам владения, они содержат прямо противоположные позиции, так что в этой сфере communis opinio doctorum так и не было достигнуто. Поэтому разработчики исходили из того, что необходимо остановиться на каком-то одном подходе. До тех пор пока он не выбран, возникают различные толкования, которые используются при ведении дел в судах, и в конечном итоге судам все равно приходится выбирать ту или иную доктрину.

Разработчики решили остановиться на подходе, предполагающем урегулирование владения как факта, а не как субъективного права, при этом не исключая возможности существования права или правомочий владения. Причем разработчики не присоединились ни к теории «владения и держания», ни к теории «двойного владения», что традиционно для российской правовой системы, в которой всегда были разногласия по вопросу, есть ли у нас владение и держание или двойное владение - посредственное и непосредственное. Мы полагаем, что эти разногласия сняты путем перевода понятия «владение» в плоскость факта, а не права. Некоторые, конечно, критиковали наш подход, утверждая, что разработчики не выработали определенной точки зрения. Я с этим не согласен. Вопрос о том, кто является владельцем, зависимым держателем, непосредственным владельцем, проект решает, исходя из того, кто фактически владеет вещью, то есть того, кто находится в фактическом состоянии связанности с ней. Этот подход соответствует той традиции толкования владения, которая сложилась в российском праве на протяжении, может быть, последних ста пятидесяти лет. Потому что российская цивилистика никогда не присоединялась ни к французской, ни к германской трактовке данного понятия. Соответствует данный подход и судебной практике, которая ставит вещно-правовую защиту в зависимость от того, утрачено владение как факт или нет.

Разработчики сочли, что если мы не будем трактовать владение как факт, то не сможем ввести упрощенную владельческую защиту, необходимость введения которой была поддержана всеми участниками рабочей группы. И ее появление в проекте представляет собой одно из самых значительных изменений во всей системе защиты вещных прав. Ни в Российской империи, ни в СССР, ни в современной России полноценной системы владельческой защиты никогда не существовало.

Разработчиками владельческая защита рассматривается как судебная, но упрощенная форма защиты, в которой вопрос о праве не может быть поставлен, что не исключает отдельного спора о праве. Эти процессы должны быть разными, не совпадающими друг с другом и не парализующими друг друга. Моделировалась такая защита на примерах захватов предприятий, которых в 90-е годы прошлого века было довольно много. Схема такого захвата была довольно простой: при помощи правоохранительных органов или судебных приставов приобретатель размытого пакета акций вторгался на предприятие, получал доступ к документам и захватывал бизнес. Последующий долгий и мучительный спор о праве пострадавшей стороне в большинстве случаев выиграть не удавалось, поскольку все основные рычаги оказывались в руках захватчика.

Модель владельческой защиты предлагает промежуточное решение в такой ситуации - остановить спорящие стороны, вернуть их к тем позициям, которые были до насильственных действий, а дальше разбираться, не давая преимуществ ни одной из сторон этого, допустим, корпоративного конфликта. Что очень важно, потому что если кто-то получил доступ к управлению юридическим лицом, он приобретает необоснованное процессуальное и материальное преимущество.

Наибольшие сложности представляла стадия трансформации владельческой защиты в спор о защите права. В римском праве разные органы осуществляли соответствующие виды защиты. У нас же рассматривать эти вопросы будет один и тот же суд, поэтому было необходимо тщательно продумать и сформулировать механизмы, позволяющие разрешать эти вопросы. И надо отметить, что данные вопросы были самыми дискуссионными, мы едва-едва нашли консенсус по тем положениям, которые сформулированы в проекте. Тем не менее, мы полагаем, что этот институт должен появиться в российском праве, потому что в гражданском обороте сформировалась устойчивая потребность именно в таком механизме.

Следующий важный блок, на котором мне бы хотелось остановиться, это общие положения о вещных правах. В свое время известный цивилист, профессор В.К.Райхер писал, что общим дефектом вещного права является то, что почти нигде нет общих положений о вещных правах. Это, конечно, довольно серьезный критический аргумент. С того момента, когда это было сказано, в правовых конструкциях ряда стран произошли существенные изменения, и общие положения о вещных правах кое-где появились.

Потребность в общих положениях о вещных правах несомненна. Сейчас у нас эти общие положения заменяют статьи 216, 301 и 305 Гражданского кодекса, касающиеся некоторых признаков вещных прав, а также защиты права собственности и других вещных прав. Конечно, это неадекватное правовое регулирование, и введение подробных общих положений необходимо. Вспомним хотя бы дискуссию о понятии и признаках вещных прав, которая безрезультатно продолжается до сих пор. Если бы эта дискуссия носила чисто схоластический характер, ее еще можно было бы пережить. Но она породила противоречия в правоприменительной практике, допуская применение вещно-правовых способов защиты там, где это не нужно.

Четкое определение вещных прав необходимо и для устранения того перекоса, который сложился в вопросе о соотношении вещных и обязательственных прав. Скудный набор вещных прав привел к тому, что их функции стали выполнять права обязательственные. А это лишило гражданский оборот необходимой стабильности, исказило реальные отношения. Ведь содержание обязательственных прав намного сильнее зависит от воли субъектов правоотношений, в которых они существуют. Вещно-правовая защита таких прав породила злоупотребления. В качестве примера приведу ситуацию, связанную с обращением взыскания на имущество. Как только приставы приходят, они обнаруживают, что имущество сдано в аренду, в залог или в доверительное управление на длительные сроки на крайне невыгодных условиях. Разумеется, это сделано специально, чтобы невозможно было обратить взыскание на имущество по долгам. Методологической основой для подобного рода обременений является распространение вещно-правовых способов защиты на обязательственные права и признаков вещных прав на обязательственные права.

Мы должны подумать о создании системы так называемого легального стряхивания обременений, созданных в целях предотвращения обращения взыскания на имущество по долгам. Хотелось бы, установив четкую систему вещных прав, ограничить использование вещно-правовых способов защиты для прав обязательственных, что было бы крайне важным с точки зрения правильного соотношения этих прав и создания их непротиворечивой и полноценной системы.

Третий блок проблем, которые должны были разрешить разработчики, это разновидности вещных прав или система ограниченных вещных прав. Здесь мы, изучив опыт других стран, постарались учесть самые разные потребности участников гражданского оборота. Мне кажется, что предложенного разработчиками перечня достаточно для урегулирования всех отношений и трансформации квази-вещных обязательственных отношений в настоящие вещные права.

Здесь хотелось бы обратить внимание на такие новые для российской правовой системы вещные права как право застройки, узуфрукт, ипотека, право приобретения чужой вещи и право вещных выдач.

Право застройки призвано заменить краткосрочные договоры аренды при строительстве на стабильное вещное право на земельный участок, рассчитанное на длительное время. Причем условия существования данного права определяются заранее, что значительно ограничивает влияние коррупционных факторов.

Узуфрукт позволит оформить длительное пользование уже существующими объектами недвижимости, в том числе в социальных целях, защитив права членов семьи собственника жилых помещений.

Признание ипотеки вещным правом позволит положить конец многовековому спору о вещной природе данного института. А конструкция независимой ипотеки сможет обеспечить необходимую секьюритизацию активов в сфере недвижимости без использования производных по отношению к закладным ценных бумаг.

Право приобретения чужой вещи даст покупателям недвижимости необходимые гарантии того, что они станут ее собственниками. На стадии совершения сделок с недвижимостью это создаст условия для более прозрачной системы расчетов.

Наконец, право вещных выдач мыслится как некое резервное вещное обременение. Оно позволит придать вещно-правовые гарантии любым действиям, которые обязался совершить собственник недвижимости.

Потребность нашего гражданского оборота в развитой системе вещных прав, способной удовлетворять любые потребности, которые есть у субъектов гражданского права, очевидна. Разработка такой системы стала той задачей, которую члены рабочей группы должны были решить при подготовке соответствующего раздела Гражданского кодекса. Мы свою работу сделали. Теперь дело - за законодателем. Надеюсь, наш проект Гражданского кодекса будет принят.

16 марта 2012 г.

ПОИСК ПО САЙТУ
ВЕРХОВНЫЙ СУД РФ
СУДЕБНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ ПРИ ВЕРХОВНОМ СУДЕ РФ

СОВЕТ СУДЕЙ РФ
Высшая квалификационная коллегия судей РФ

Официальная Россия - сервер органов государственной
власти РФ
 

ПОРТАЛ ЗАКУПОК
Официальный сайт РФ в сети «Интернет» для размещения информации о размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг
 

Официальный интернет-портал правовой информации  

СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ